Смеющийся Будда по имени Толик

    Смеющийся Будда по имени Толик

    Смеющийся Будда по имени Толик

    Фрагменты книги Алексея Купрейчика "Полночь твоего имени"

    Родители двенадцатилетнего Толика и предположить не могли, что их сын, оказывается, уже неделю подряд поднимался в полночь с кровати и, не включая свет, шел на кухню: забирался с ногами на табурет, упирался подбородком в колени и, закрыв глаза, вслушивался в ночную тишину.
    Это только на первый взгляд может показаться, что нет ничего проще, чем вот так сидеть в темноте и слушать ночь. Ничего подобного!
    Во-первых, нужно научиться сидеть настолько тихо, чтобы окружающие предметы перестали тебя замечать. Тогда пространство, находящееся между ними, «разожмется» и станет бесконечным.
    Во-вторых, необходимо отделить тишину от безмолвия. Когда это произойдет, важно задержать дыхание, поскольку безмолвие очень чувствительно — стоит хоть чуть-чуть нарушить его равновесие, прикоснуться к нему самой малюсенькой мыслью — и оно тотчас снова скроется в пучине тишины.
    В-третьих, как только безмолвие перестанет ускользать, следует сделать самое сложное — прекратить попытки что-нибудь услышать. Это лишь на словах просто, но на практике это даже сложнее, чем отделить безмолвие от тишины. Потому что внутри безмолвия все время чудится эхо чего-то важного, стоит протянуть руку — и оно окажется у тебя на ладони. Но, к сожалению, это не так. Ты бросаешься за эхом, словно путник, измученный жаждой, за миражом оазиса, но в результате  все дальше и дальше погружаешься в иллюзии. Оно манит, зовет, будто солнечный зайчик, обещает многое, да так ничего и не дает, кроме бесконечной игры с вечно удаляющимся горизонтом.
    Поначалу Толик  и сам долго гонялся за этим миражом, пока не понял, что само безмолвие — это тоже всего лишь эхо того, чему даже нет названия.
    Искать что-либо внутри эха бессмысленно. Когда он осознал это, ему открылась еще одна истина: ценность эха заключается только в одном — оно указывает на свой источник. Нужно идти не за эхом, а наоборот, вспять. Тот, кто пытается что-то найти внутри безмолвия, просто идет не в ту сторону. Нужно плыть не по течению реки, а стремиться к ее истоку.

    ***
    Какую уже ночь подряд Толик приходил на берег безмолвия и учился плыть в обратную сторону.
    Родители крепко спали и не ведали, что их сын ровно в полночь оставлял свое тело на кухне и уходил в такие пространства, которые им и не снились. Сам же мальчик не делился своими открытиями даже с друзьями — чувствовал, никто из них ничего не поймет. Таким образом, он не только учился идти поперек безмолвия, но и постигал суть одиночества — идущий по пути всегда одинок, ибо невозможно пройти по лезвию меча толпой (да настоящий путь никогда и не бывает шире лезвия). Даже если кажется, что рядом с тобой идут попутчики, присмотрись внимательнее и увидишь — они шагают по кромке другого меча.
    Таковы были истины, познанные Толиком долгими ночами. Единственное, чего он так и не узнал — в чьих ладонях находится рукоять его собственного пути.

     *** 
    В родительской спальне громко захрапел папа. Мальчик улыбнулся: отцовский храп был похож на фырканье лошади, которую он видел три недели назад в зоопарке. Толик представил, что вместо папы в постели под ватным одеялом сейчас лежит конь. Мама открывает глаза, глядь — а на нее смотрят большие лошадиные глаза. Вот умора! Ситуация показалась ему настолько комичной, что Толик прыснул от смеха. И в туже секунду его осенило.
    —Точно! Как же это я сразу не догадался! Оказывается, все так просто!
    От радостного возбуждения у него неожиданно проснулся зверский аппетит. Он соскочил с табуретки, открыл холодильник, извлек из его недр кастрюлю с котлетами и стал поглощать их одну за одной.
    «В тишине спрятано безмолвие, — рассуждал Толик, — а исток безмолвия — смех. Вот она основа!»
    Мальчику почему-то вспомнился вчерашний вечер, когда мама — новоиспеченная христианка — решила ознакомить свое чадо с сокровищницей мудрости и зачитать ему отрывок из Библии, а именно «В начале было Слово…».
    —Нет, — вслух произнес Толик, прожевав очередную котлету, — В Начале Бог рассмеялся! Смехом Его создан мир! А слезами дьявола он разрушается. Теперь я знаю, что самый короткий путь к Богу — это путь смеха сквозь слезы. 

    ***
    Спустя много-много лет, когда мальчика Толю будут называть Анатолием, он наконец-то найдет ответ на вопрос — в чьих ладонях покоится рукоять его дороги-меча. И ответ этот будет прост — ни в чьих.
    И когда он это поймет, то запишет в своем дневнике:
    «Страх обнаружить себя в пустоте, в беспредельном нигде, заставляет человека выдумывать себе опору, основу, исток — хоть что-нибудь, лишь бы верить, что храм его жизни имеет фундамент, что он не зря идет откуда-то и куда-то. Если это отнять — вся жизнь предстанет пред ним простым топтаньем на месте.
    Дорога-меч — бесконечное лезвие, у которого нет ни рукояти, ни острия. В детстве я осознал, что путь к Богу — это путь смеха сквозь слезы. Став старше, узнал истинный смысл слова «изгнан». Это значит в одно мгновение стать чужим всем и каждому. Адам не покину Рай, он просто стал ему чужим.
    С тех пор дороги, по которым идет человек, не имеют ни начала, ни конца.
    И стало хорошо там, где нас нет, потому что мы не можем быть где-то, ибо всегда отовсюду».

    © Алексей Купрейчик. Фрагменты книги "Полночь твоего имени

    Вернуться к статьям раздела


Site Contect Protection (SCP)