Неопознанный мальчик

    Неопознанный мальчик

    Неопознанный мальчик

    Фрагменты книги Алексея Купрейчика "Полночь твоего имени"

    *** 

    Дождь шел и проходил мимо.
    Оставались тоска и слякоть.
    И все это диффузировало, взаимопроникало, взаимоуглублялось пока, в конце концов, не превратилось в единородную, единонародную, единоутробную массу.
    Так наступила осень.
    Время обходило мальчика стороной — не хотело связываться, буксовало в его мыслях, как в крови, смешанной с грязью. Но, что поделать, других дорог на Парнас не бывает, если ты, конечно, не полный Пегас…
    Истины постигал он ранами. Они словно ненасытные пиявки впивались в ее плоть и сосали, сосали горькую правду, пока не падали в обморок от перенасыщения. Поэтому мальчик всегда держал раны открытыми и свежими, чтобы в любой момент иметь возможность утолить жажду.


    ***
    Ушел однажды один одиноко.
    Долго-долго бредил-брел и, наконец, пришел туда, где ему стало понятно — вечностью может быть лишь дорога, и только путник имеет на нее право.
    Расступилось перед ним море полыни, и он шагнул в ее пьянящий дурман. И понеслась тут житуха. От уха к уху молва летела, что где-то есть тело, а в нем душа живет, живьем умирает, а умереть не может: ходит между людей и что-то там себе на уме думает, и что-то такое знает, от чего на месте усидеть не может. Гложет его тоска, в дорогу гонит. А сам он стонет, тонет в себе самом, как в омуте болотном. О нем вечерами перешептываемся, а мальчик наш, неродной-родимый, не нами рожденный — нами жженный ходит где-то, бродит, водит легион слухов за собой, как собственную тень. Куда? Неизвестно. Откуда? Неясно. Но точно знаем: опасно с таким дружбу водить, из одного ковша воду пить, рядом жить и врозь помирать.

    ***
    Стишки он писал, а выходили крапленые карты.
    Проливал вино — разливались закаты.
    Бормотал во сне — в окне осень танцевала, зазывала, завлекала в свой хоровод. Но мальчик — стишки, стишки, стишки до одури, до бессилия, и дальше, дальше кровавые фарши месил в себе. Шептал: «Все тебе, тебе…»

    ***
    Сладкие губы сгубили его.
    Трубили на небе ангелы, но он уже ничего не слышал.
    Вышел из дома, словил попутную осень и —
    …поминай как звали!
    …вспоминай, как рвали на части!
    Вот оно счастье — ни кола, ни двора, лишь детвора, кашей из топора накормленная, бегает по его следам, по стихам и в «войнушку» играет. А невдалеке мальчик рыдает — в игру не взяли, понарошку в него стреляли и на всю жизнь убили.

    ***
    Навстречу речи его вышло молчание.  Встретились, поцеловались и разбежались в разные стороны.
    Вороны над ним кружили, ночь ворожили.
    Жили-были мальчик и его время. Может и не его, но приютило, приласкало, в крапиве жгучей обкатало, хотело подле себя оставить — ценить минуты, секунды славить. Но сорванец убежал, тиски зимы разжал, весну, как лужу перескочил, ног не промочил, лето на вкус попробовал и в осенние листья оделся.
    Ходит теперь без роду-племени, без цели и времени. Собачьим лаем его встречаем, людской молвой провожаем. Слухи помним, а мальчика  — забываем, и ночью в подушку завываем. Всё теряем и ничего не находим, бродим и бредим и этим себя утешаем, латаем, прощаем и снова о нем вспоминаем. Да только как звать его, уже тысячу лет как не знаем.

    ***
    Мальчик научился ходить бесшумно там, где живут бездумно, и разучился верить там, где привыкли мерить дорогу к храму метрами, а не встречными ветрами.
    Мальчик шел, спотыкался, падал, вставал и, проклинаемый оставшимися лежать, шел дальше, подальше от фальши, подальше… где и умирал безвозвратно.

    © Алексей Купрейчик. Фрагменты книги "Полночь твоего имени"


    Вернуться к статьям раздела


Site Contect Protection (SCP)